Еще до начала второй Триеннале российского современного искусства «Гараж» снял с себя ответственность за происходящее. Как так вышло – разбирался Денис Мережковский.
Три года назад, затевая Триеннале российского современного искусства, команда «Гаража» хотела доказать себе, а заодно и всему миру, что реальное положение дел в отечественном модерн-арте выглядит вполне оптимистично и география художественных экспериментов не ограничивается двумя столицами.
Тогда небольшая, но совершенно неутомимая армия кураторов музея проехала полстраны в поисках пока еще неизвестных талантов и локальных культурных институций, несущих прекрасное в массы. И обнаружила много всего любопытного, талантливого и заслуживающего внимания. Когда же дело дошло до второго смотра, в музее решили пойти менее очевидным путем. «Принцип отбора художников был другим. Эту задачу мы по максимуму делегировали участникам первой Триеннале – попросили их поделиться с нами своими рекомендациями», – рассказывает куратор Анастасия Митюшина.
Советчиков ни в чем не ограничивали – наоборот, протекционизм, кумовство и откровенный блат всячески поощрялись. Но с двумя важными условиями. Во-первых, нужно было четко обозначить свою связь с художником – скажем, «любимый муж» или «друг семьи». И во-вторых, обязательно каким-то образом помочь: дать совет на тему того, как выставляться, написать аннотацию к проекту или – как вариант – взять интервью. «Мой любимый кейс – с Романом Мокровым, порекомендовавшим нам свою жену Машу Обухову, – говорит Настя. – Пока она доделывала работы к Триеннале, Рома сидел дома с детьми». Кто-то решил положиться на случай: например, выпускница Школы Родченко при московском Мультимедиа Арт Музее Катя Муромцева разыграла свой счастливый билет за обедом в компании друзей-художников прямо в мастерских «Гаража».
Из большого блюда с варениками нужно было вытащить «тот самый». Повезло Дмитрию Гугину, который оказался за столом почти случайно – в качестве приятеля одного из претендентов. Но консультации и поддержка Кати не дали ему сойти с дистанции. «Такая предельная субъективность нам очень нравится. Она показывает, что современное искусство – это живая среда, которая может существовать вне схем и законов», – говорит Митюшина. И добавляет, что, если бы не выбранная тактика послаблений, узнать столько новых имен, находящихся вне поля зрения музейщиков, было бы вряд ли возможно.
Еще одно решение «вне схем и законов» – отсутствие общей темы. Каждый художник говорит только о том, что волнует его прямо сейчас, и потому их голоса звучат особенно убедительно. Так, Саня Кантаровский, хорошо известный нам по работам с влиятельной нью-йоркской галереей Luhring Augustine, представит проект, который напрямую связан с наследием его умершей бабушки. После себя она, преподаватель русского языка и фотограф, оставила десять тысяч снимков, пять из которых вместе с монотипиями станут частью экспозиции. А петербургский номинант Премии Сергея Курехина Александр Морозов, попавший на Триеннале благодаря лотерее от Александра Шишкина-Хокусая, покажет крайне ностальгическую инсталляцию «Особенно медленный воздух», созданную после путешествия по островам Моонзундского архипелага в Балтийском море и общения с местными рыбаками. Не обойдет «Гараж» и художников, выступающих на поле арт-активизма и затрагивающих самые больные социальные и политические темы. Здесь центральным станет проект 26-летней Катрин Ненашевой «Штаб городского самовыражения». Настя Митюшина поясняет: «Речь об открытой лаборатории, где проявить себя в реальном времени смогут авторы, отобранные в результате опен-колла». Делать это они будут под строгим, но справедливым надзором самой Катрин и приглашенных коллег. Возможных пересечений той самой двойной сплошной музей не боится, хотя и полностью осознает всю остроту сегодняшней повестки. Все-таки речь только об искусстве. Российском и очень современном.